на будде

№ 8

– Когда я был мальчишкой, – ответил Орр, я, бывало, заложу за щеки лесные яблочки, по дичку за щеку, и хожу так целый день. Йоссариан, начавший было вынимать из рюкзака туалетные принадлежности, отложил его в сторону, скрестил руки и с подозрением уставился на Орра. Так прошла минута. Наконец Йоссариан не выдержал и спросил: – А зачем? Орр торжествующе хихикнул: – А потому что лесные яблоки лучше, чем лошадиные каштаны. – Он продолжал работать, стоя на коленях. – Ну а ежели дичков под рукой не окажется, тогда, бывало, берешь каштаны. Каштаны – они размером почти с лесные яблоки и формой на них похожи, хотя форма большой роли не играет. – Я тебя спрашиваю, зачем ты разгуливал с дичками за щекой? – снова спросил Йоссариан. – Потому что у них форма лучше, чем у каштанов, – ответил Орр, – я же тебе только что объяснил! – Почему, – незлобиво набросился на него Йоссариан, – почему ты, бездомный сукин сын, зловредная тварь, помешанная на технике, шлялся, запихнув неизвестно что себе за щеку? – С чего это ты взял, что я запихивал неизвестно что? Я ходил с дичками за щекой. А когда не мог раздобыть дичков, разгуливал с каштанами за щекой. По одному за каждой щекой. – Зачем? – Мне хотелось, чтобы щеки были, как яблоки. – Щеки, как яблоки? – изумился Йоссариан. – Да, мне хотелось, чтобы щеки у меня были, как яблоки. Я старался изо всех сил. Клянусь богом, я здорово работал и своего добился. А удалось мне это сделать потому, что я носил за каждой щекой весь день по лесному яблочку. – Он опять хихикнул. – По дичку за щекой. – Зачем тебе понадобились щеки, как яблоки? – Мне не нужны были щеки, как яблоки, – сказал Орр. – Я просто хотел, чтобы у меня были большие щеки. Меня не столько интересовал их цвет, сколько размер. Я работал над своими щеками в точности, как эти чокнутые ребята, о которых пишут, что они постоянно сжимают резиновые мячики, чтобы руки стали сильнее. Фактически я тоже был чокнутым. Я тоже обычно ходил весь день с резиновыми мячиками в руках. – Зачем? – Что зачем? – Зачем ты ходил весь день с резиновыми мячиками в руках? – Потому что резиновые мячики… – начал Орр. – Лучше, чем лесные яблоки? Орр хмыкнул и покачал головой: – Я ходил с мячиками, чтобы сохранить свое доброе имя, в случае если бы меня увидели с лесными яблоками за щекой. А когда в руках мячик, можно сказать, что никаких дичков за щекой нет. И если меня кто-нибудь спрашивал, зачем я ношу за щекой лесные яблоки, я разжимал руки и показывал, что хожу с мячиками, а вовсе не с яблоками, и в руках, а не за щекой. Интересно получалось. Но я так во сих пор и не знаю, удалось мне кого-нибудь провести или нет. Трудновато заставить людей понять тебя, когда ты разговариваешь, держа за щеками пару лесных яблок.
==========
«Уловка двадцать два» гласит: «Всякий, кто пытается уклониться от выполнения боевого долга, не является подлинно сумасшедшим».
==========
– Убирайся вон, вон, вон! – завывал Заморыш Джо. – Говорю тебе, убирайся вон, проклятый, вонючий, паршивый сукин сын! – Наконец-то мы узнали, что ему снится, – с кривой усмешкой заметил Данбэр. – Ему снятся проклятые, вонючие, паршивые сукины дети.
==========
Оба двуногих демонстрировали свои солдатские подштанники, а четвероногое прыгало в чем мать родила
на будде

iКона

Книга о том, как один необразованный истеричный торчок однажды, эксплуатируя и обманывая своих друзей, удачно нашел инвестора, а потом всю оставшуюся жизнь мешал талантливым людям заниматься своим делом.
на будде

Том I

Любопытно, что Ленин в своей работе "Новые хозяйственные движения в крестьянской жизни" (1893г) при дифференцировании земской статистики по посевным площадям Таврического уезда делает отдельный пересчет, исключая немцев для подтверждения незначительности влияния, как сейчас бы сказали, "этнического компонента", очевидно, в пользу классовой теории. Но процент "среднесеющих" 3,3%, на мой взгляд, - чувствителен, особенно если сравнивать с группой, засевающей более 50 десятин - это от 3 до 4,4%.
Гораздо интереснее абсолютные показатели в десятинах: каждый последующий показатель в два раза превышает предыдущий.
на будде

36 год, Чикаго, о выборах

"- Незадолго до выборов в конгресс штата Иллинойс, - сказал доктор, - ко мне домой пришел человек, которого я никогда в жизни не видел. Это был "политишен" из республиканской партии. "Политишен" - делец, человек, профессией которого является низкая политика. Политика - для него заработок. Я ненавижу тип этих людей - мордатых, грубых, наглых. Обязательно у них во рту слюнявая сигара, шляпа надета чересчур набекрень, тупые глазищи и фальшивый перстень на толстом пальце. "Гуд монинг, док! - сказал мне этот человек. - Здравствуйте, доктор! За кого вы думаете голосовать?" Я хотел дать ему в морду и выкинуть его на улицу. Но, соразмерив ширину наших плеч, понял, что если кто и вылетит на улицу, то скорее всего это буду я. Поэтому я скромно сказал, что буду голосовать за того кандидата, который мне больше понравится. "Хорошо, - сказал "политишен". - У вас, кажется, есть дочь и она уже четыре года дожидается места учительницы?" Я ответил, что есть и дожидается. "Так вот, - сказал мой непрошеный гость, - если вы будете голосовать за нашего кандидата, мы постараемся устроить вашу дочь на работу. При этом мы ничего твердо вам не обещаем. Но если вы будете голосовать за нашего противника, то тут уж я могу сказать твердо: никогда ваша дочь не получит работу, никогда она не будет учительницей". На этом разговор закончился. "До свиданья, доктор! - сказал он на прощанье. - В день выборов я за вами заеду". Ну, конечно, я очень сердился, даже страдал, возмущался этим бесстыдством. Но в день выборов он действительно заехал за мной на автомобиле. Опять в дверь моего дома просунулась его толстая сигара. "Гуд монинг, док! - сказал он. - Могу вас подвезти к избирательному пункту". И, вы знаете, я с ним поехал. Я подумал, что в конце концов не все ли равно, кто будет избран - демократ или республиканец. А дочь, может быть, получит работу. Я еще никому не рассказывал об этом, кроме вас, - было стыдно. Но вот такой политической жизнью живу не я один. Всюду ракет, всюду оказывается принуждение в той или иной форме, и если хочешь быть по-настоящему честным, то надо стать коммунистом. Но для этого сейчас нужно все принести в жертву. Мне это трудно".
Чикагский ракет - самый знаменитый ракет в Америке. В Чикаго был мэр, по фамилии Чермак. Он вышел из рабочих, побывал в профсоюзных вождях и пользовался большой популярностью. Он даже дружил с нынешним президентом Рузвельтом, Они даже называли друг друга первым именем, так сказать на "ты": он Рузвельта - Фрэнк, а Рузвельт его - Тонни. Рабочие говорили о нем: "Тонни - наш рабочий человек. Уж этот не подведет". Газеты писали о трогательной дружбе президента с простым рабочим (видите, дети, чего может достичь в Америке человек своими мозолистыми руками!). Года два или три тому назад Чермака убили. После него осталось три миллиона долларов и пятьдесят тайных публичных домов, которые, оказывается, содержал расторопный Тонни. Итак - мэром Чикаго некоторое время был ракетир. "
на будде

Протест

Внезапно, третий или четвертый раз за последний день слышу/читаю обвинения в развале мифически "благополучной царской России" (дословно: "Какую страну и людей посрали!") такими как те, кто поддерживает текущее протестное движение. Хрен бы с ней с мотивацией этих людей, но что касается замечательного дворянства и возведения его в своего рода духовный ориентир (параллели: служение Партии Божьей Росы и прочая ебала, вроде вольтерьянского вскапывания своего огорода), вызывает крайнее недоумение. Напомню, что на начало XIX в дворянами было заложено 5%, к 30м - 40%, к 60му - 65% всех крестьян. К 30м из 127 000 дворянских семей ~20 000 уже не имели кестьян вообще. На момент реформы эта цифра достигла почти 27 000. В конце концов, реформа за счет выкупных платежей позволила гасить кредитные задолженности, которые на тот момент превосходили годовой бюджет страны в два раза. И это только середина XIX века. К началу XX века это был уже фактически полностью деградировавший класс. Причем эта деградация произошла его же собственными усилиями без малейшего вмешательства госдепа США.
на будде

N7

Я перезнакомился со всеми тварями в доме: облезлый старый Пиппо, отличный сторожевой пес, по заверениям Амалии, хотя на первый взгляд и не внушающий доверия — старый, кривой на один глаз, и, кажется, он, вдобавок ко всему, уже выжил из ума. Кроме пса, три кота. Два шелудивых и злобных, третий похожий на ангорца, черный, густошерстый, мягкий на ощупь. Этот умел просить еду довольно изящно, трогая лапкой меня за брюки и привлекательно помуркивая.
==========
Я возлюбил третьего кота и дал ему самые лучшие кусочки. Я спросил у Амалии, как зовут какого кота, и получил ответ, что котов не зовут никак, потому что коты — не христиане, не то что собаки.
==========
Герой готического романа «Монах» (1796) Мэтью Льюиса (1775–1818), распутный монах Амбросио надругался в монастырском подземелье над юной Антонией, любовь к которой сводила его с ума (подобно любви Ямбо к Сибилле), убил ее в приступе гнева, а потом, чтобы спастись из темницы, продал душу дьяволу.
==========
Финанцьера (finanziera) — бульон из бычачьих потрохов и гениталий, сваренных в вине марсала, смешанном с уксусом. В канонический рецепт входят также: телячьи почки, телячьи мозги, поджелудочная и вилочковая железы, петушьи гребни
==========
«он был толстяком, был он и весельчаком, прозывался Пузиком, он плясал казачком, покатился кувырком, кругленьким бутузиком, рухнул, ухнул прямо в ров, испугался будь здоров по такому случаю, но не сгинул во рву, удержался на плаву, толстяки — плавучие».
==========
сотню лет назад они там выкопали из могилы протухлого покойника, подкоптили какой-то дрянью и заложили себе в раку под стекло, чтобы наживаться на паломниках, да только паломники все равно к ним не ходят, больно нужен этот блаженный Антонин, добро бы был из местных святых, так ведь нет, они тукнули пальцем по календарю, куда уставился палец, вот тебе и Антонин.
==========
«И да разразит всех британцев небесный гром».
на будде

N6 заслуживает внимания отдельно

 Поднявшись на ноги, я посмотрел на свой кал. Превосходная улиткоподобная архитектура. Все еще дымится. Борромини...
Я впервые видел свой экскремент (городской унитаз этому не способствует — встаешь с него и не глядя жмешь на кнопку). Экскременты — самые личные и сокровенные наши достояния. Прочие аспекты доступны посторонним людям...
Публичнее всего, конечно, лицо, глаза и мимика. Но даже и обнаженное тело в некоторых случаях становится объектом демонстрации — на пляже, у врача, у любовницы. Да если хорошо подумать, даже и мысли не сокровенны, мыслями мы делимся с другими людьми, и нередко другие люди угадывают наши мысли по взглядам или гримасам. Есть, конечно, совсем потаенные мысли… скажем, мысль о Сибилле — но и ею я поделился с другом Джанни, да и сама Сибилла, как знать, может, догадалась о чем-то таком, — не оттого ли заторопилась замуж? В общем, что касается мыслей — не всегда и не все мысли скрыты от мира.    А экскременты — это тайна. Только в начале, в ранний и краткий период жизни, нас перепеленывает мать. А впоследствии наши извержения — это самое непубличное. И поскольку нынешнее мое извержение вряд ли существенно отличалось от обычно мной извергаемого, акт дефекации роднил меня со «мною же самим» незапамятных времен, это был первый опыт, непосредственно увязанный с давними пра-опытами и, конечно, с тем ребенком, которым был я и который в давние времена, не сомневаюсь, присаживался по нужде в этом самом винограднике.    Эх, найти б следы моих ребяческих присаживаний, метки территории — и, выстроив по ним условный треугольник, откопать бы клад коровы Кларабеллы.    Откопать бы клад… Клад не давался, не шел мне в руки. Мой помет явно не тянул на липовый отвар, и хотелось бы, кстати, знать — какой поиск утраченного времени начинается с анального выхлопа? Утраченное время мается астмой, а не поносом. Астма — духновение (пусть и натужное), наитие духа. Люди состоятельные тужат в пробковых комнатах. Люди неимущие тужатся на свежем воздухе.    Затесавшись в неимущие, я не страдал, а радовался. Радовался, пожалуй, впервые в этой новой жизни. Неисповедимы пути господни, сказал я, воистину! Порою они проходят, кто б мог подумать, через задний проход.
на будде

N5

   «Ждут меня на встречу сто двадцать камней-бойцов, сто двадцать сатанаилов, сто двадцать дьявоилов, сто двадцать полканов, не пешие, не конные, не рожденные, не кованные. В черной избе моей за дубовым столом стоит трясавица на полице, — не замечая, бормотал Осташа уже вслух. — У меня зубы целы, вода проточна. Козьма и Демьян, Лука и Павел и Никола Угодник, соберите нечистых в тенета шелковые, в кади железные, сварите в котлах кипучих, в сере горючей, чтоб изо лба им глаза в затылок выворотило! Сгоните птицу Гагану, пусть склюет Акир и Ор, черных аспидов! Ты, трясавица, не вертись, ты, притолока, не свихнись. Дайте мне, святые, иноки и мученики, на всех нечистых медвежий рот, волчьи губы, свиные зубы! Суд судом, век веком!..»
==========
Но статью Кикилья напоминала кобылищу: здоровая, терпеливая, прилюдно пердевшая, не ведая стыда и приличия.
==========
Не раз по утрам видели разбегавшихся от винных бочек карбышей — злых карл, которые по ночам катаются верхом на пьяницах.
==========
Он пошел в поварню. Вылетает весь как из теста белый. Баба, говорит, ума решилась: говна коровьи жарит, говорит, хлеб будет!..
==========
«И с женой на ложе возлегая, нательный крест снимать надобно и образа занавешивать, ибо заповедано нам плодиться и размножаться, но не заповедано срамом услаждаться. И семя свое испуская, читайте канон, а не беснуйтесь. Брачные узы непотребству воли не дают, и все, что дозволяют, — только чад зачинать, а потому все, что без зачатия, то богопротивно. За блуд непотребно естество в рот и супругам десять лет поста епитимья, как же и за блуд злому мужу жене в срачный ход, что содомии подобие есть. И нет другого положенья, как мужа на жене, ибо если жена скотски стоит, а муж ее сзади, то, значит, он на жене, как на кобыле, бесово поле вспахивает, и епитимья обоим сорок дней поста с сорока поклонами. Аще жена мужа сверху седлает, то сатана его седлает и понужает, и богопротивно то превосходство жены над мужем, и за тот грех обоим пост пять лет...»
==========
Староуткинские бабы круглый год держали свою скотину на правом берегу, потому что на левом было негде. Зимой бабы ходили через Чусовую по льду, летом — вброд. В половодье и паводок они сидели при коровах безвылазно, навлекая на себя дружный гнев староуткинских мужиков, неприбранных и оголодавших. Но бабы стойко держались скотины, почитая ее превыше мужей: свинья, хоть и свинья, да не напьется, не побьет, не сгорит на заводе, упав в опоку.
==========
Поддаваясь щекотке плоти, отроки нередко впадают в рукоблудный грех. Осмотрительный отрок спит навзничь, скрестивши руки на груди, дабы во сне не совершить блудодеяния.
==========
Кому случится, кому сулится Твоя невинность, ключ родниковый? Рыбарь досужий, добудет жемчуг Простой удильщик. — Винченцо Кардарелли, «Отроковица».
==========
Коллекционирование — страсть анальная, да и мой род деятельности тоже относится к анальной сфере психики.
==========
Лоточник пояснил, что это законсервированные тестикулы: кобеля, кота, петуха и какого-то еще животного, с почками и мочеточниками. — Девятнадцатый век. Научные пособия. Сорок долларов штука.